ПЕТУШИНЫЙ БОЙ. 1759. Гравюра на меди. Хогарт /1697—1764/.

XVIII век в Европе, нередко называемый эпохой просвещения, выдвинул в разных сферах духов­ной культуры много смелых критиков старого по­рядка, поборников разума, справедливости и сво­боды.
Среди этих передовых деятелей почетное место занимает английский художник Уильям Хогарт, зоркий наблюдатель и критик современного ему общества, беспощадный сатирик, стремившийся просвещать и исправлять нравы своих соплемен­ников.
В Англии того времени интенсивное развитие но­вых общественных сил, расшатывавших устои аристократических порядков, сочеталось с самы­ми косными, а то и нелепыми пережитками сред­невековья. Поэтому здесь такое большое значе-
ние приобрела сатира, язвительное обличение социальных и нравственных пороков. Во главе этого движения стоял гениальный Джонатан Свифт, автор «Путешествия Гулливера». Хогарта можно назвать Свифтом в изобразительном ис­кусстве. Недаром великий писатель приветство­вал молодого художника, ободряя его в нелегкой избранной им дороге.
Хогарт вполне сознательно, как и подобает художнику «просвещенного века», избрал своим оружием нравоучительную сатиру, смело прони­кая в самую гущу жизни со всеми ее уродства­ми, противоречиями, а то и трагедиями. В авто­биографии он писал: «Я обратился... к писанию картин и созданию гравюр на современные нрав­ственные сюжеты — области, остававшейся до сих пор девственной во всех странах и во все вре­мена». Хогарт прав — он был смелым новато­ром в своих сатирических картинах, с которых делал потом гравюры, чтобы иметь возможность более широко распространять изобразительную проповедь.
Такова и гравюра «Петушиный бой». Этот «коро­левский спорт» (так называется он в авторской подписи) был излюбленным — и притом весьма азартным — развлечением во всех слоях тог­дашнего английского общества. Хогарт изобразил десятки фигур, теснящихся вокруг большого овального стола — арены схватки двух петухов. Страсти накалены до предела: здесь бьются об заклад, в азарте жестикулируют, карабкаются друг через друга; лица искажены утрированным изображением различных аффектов. Хогарт не скупится на беспощадно острые, доведенные до карикатурного гротеска характеристики отдель­ных персонажей в этой пестрой толпе. Это жестокое зрелище (петушиные бои кончаются тем, что «победитель» забивает своего противни­ка насмерть) раскрепостило в людях их зверские инстинкты, и художник показывает их не то смешными в их низменной страсти, не то оттал­кивающе страшными в совсем уже нечеловече­ском балаганном кривляний.
Физиономии большинства персонажей карикатур­ны. Мастер резко подчеркивает тонко подмечен­ные психологические интонации, превращая лица почти что в маски. Столь же утрированы позы и жесты, динамичные и вместе с тем театрально преувеличенные. Хогарт намеренно уподобляет свою композицию театру. «Я старался разраба­тывать мои сюжеты как драматург. Моя карти­на была для меня сценой, мужчины и женщи­ны — моими актерами, которые с помощью опре­деленных поз и жестов разыгрывают пантоми­му», — говорил художник.
Сама композиция построена как театральная сце­на. Видные на самом переднем плане полуфигу­ры зрителей, рисующиеся силуэтом, поскольку свет падает спереди в глубину, играют роль свое­образной рампы. За нею легко вообразить «зри­тельный зал», тем более что оттуда на стол пада­ет причудливая тень какого-то человека. Распро­страняется композиция и в обе стороны за преде­лы изображения: и справа и слева видны носки чьих-то ног; видимо, кто-то в ажиотаже собирает взобраться прямо на стол. «Театр» Хогарта в данном   случае простонародный, буффонный. Но гротескность этого театра не уводит от реального мира, а сталкивает зрите­ля с самой грубой, не прикрашенной ничем жиз­нью, о которой рассказывается языком несколько тяжеловесным, но тем более беспощадно обли­чительным.
«Если мои оттиски, — писал Хогарт, — воспре­пятствуют дальнейшему распространению жесто­кости, я буду больше гордиться эскизами этих листов, чем если бы я нарисовал картоны Рафаэ­ля». Такая позиция очень характерна для худож­ника-просветителя, стремящегося поставить свое искусство на службу воспитания в людях их луч­ших качеств.
Чтобы достичь своей цели, Хогарт избегает отвле­ченного морализирования. Он ведет зрителя в гу­щу жизни; его театр — повседневная действи­тельность. С большим и тонким мастерством до­бивается он в композиции ощущения самой убе­дительной правды, несмотря на все преувеличе­ния и утрировки.
Его лица-маски поражают меткостью наблюде­ния, движения бесконечно разнообразны: во всей этой сумятице нельзя найти ни одного повторяю­щегося жеста; скользящие пятна света усилива­ют ощущение царящего здесь всеобщего воз­буждения.
Эффектным приемом разрешает мастер всю ком­позицию. Клубок человеческих тел кольцом охва­тывает пустую поверхность арены, на которой особенно комично выглядят два тщедушных пету­ха с ощипанными хвостами. Предмет всех этих бурных переживаний оказывается нарочито ми­зерным и жалким.

Автор - М. В. АЛПАТОВ

Комментарии

Добавить комментарий

Статьи об искусстве

03.02.2007 13:12:34 Проблема портрета в «Эпоху Романтизма». Часть II. Молодое поколение, выступившее в 1820-е годы, восторгалось всем английским. Увлекались английской литературой, английским театром, английскими художниками. Пересекая Ла-Манш, находили для себя множество вещей интересных, ярких, неведомых в Париже. Имя Шекспира стало своего рода знаменем французских романтиков, и из всех шекспировских героев Гамлет оказался им самым близким. Его образ воспринимался как образ героя сомневающегося, как воплощение дуализма и самоанализа. И Делакруа, который будет в дальнейшем очень часто обращаться к произведениям Шекспира, начинает с поисков в себе гамлетовского начала.

18.08.2006 14:14:57 ПОРТРЕТ ЦАРЕВНЫ МЕРИТАТОН, ДОЧЕРИ ЦАРИЦЫ НЕФЕРТИТИ. XIV в. до н. э. Берлин. Египетский музей. Когда вспоминают об искусстве Древнего Египта, перед мысленным взором   встают   колоссальные пирамиды, эти сложенные человеческими руками горы; сумрачные храмы с    гигантскими массив­ными колоннами и глухими стенами;  застывшие в священной торжественности статуи богов и зем­ных владык-фараонов. Жизнь с ее волнениями и тревогами мало заботила египетского художника. Все его внимание было направлено   на то, чтобы «победить» время и создать здания...